Чьи следы?

В 1975 году заканчивая полевой сезон в верховьях р. Арму я, заранее оформив отпуск, остался поохотиться.
Договор на сдачу пушнины я заключил заранее, получив участок, на котором от прежнего хозяина остались две плохонькие , но еще пригодные избушки даже с запасом дров, чему конечно же я был очень рад.
Я выбрал избушку посуше на небольшом пригорке заросшим молодым осинником с уже облетевшими листьями.
Метрах в 30 было крохотное моховое болотце с бордово-красной россыпью уже тронутой морозом крупной клюквы, ниже чуть слышно журчал ручеек с закраинами льда похожими на размокший сахар.
Было начало ноября – самое, на мой взгляд, грустное время в тайге. Рано выпавший снежок почти растаял, оставшись только в самых низинах и превратил вороха красно – золотых листьев в слежавшиеся кучи грязно-бурого цвета. Тополя, осины и ивы на берегах ручьев, казались жались к друг другу стараясь прикрыть свою беззащитную наготу.
Я привел в порядок избушку, разобрал капканы и принялся за самую важную работу- выловить мышей, которых было бы не то чтобы много, но достаточно для мелких, но досадных неприятностей.
Расставив по всему полу “плашки”, напившись чаю с клюквой и брусничным листом я крепко заснул, не просыпаясь от стука срабатываемых ловушек.
(Плашка- расколотая пополам чурка половинки которой еле держатся на высокой тонкой палочке с наживкой).
Проснулся я рано, вышел на порожек – пришла зима! Лучшее время для охоты – чернотроп, когда на влажном неглубоком снегу можно прочитать все следы.
Наскоро позавтракав, убрав всех пойманных мышей и насторожив плашки я отправился осматривать участок, выбирать места для капканов и вернулся уже затемно.
Все плашки были не закрыты, я решил, что проблема с мышами решена.
Шли дни похожие один на другой.
Многие из вас, Читатель, представляют промысловую охоту – как увлекательное времяпровождение, и я спешу вас разочаровать – это тяжелый, изнуряюще однообразный труд.
Встаешь затемно, растопив печку с вечера заготовленными дровами, наскоро позавтракав вчерашней едой – и в путь! Проверить нужно обязательно все капканы, потому что, если пропустишь – зверька погрызут мыши, горностаи или расклюют птицы.
По этой же причине дни отдыха в любую погоду отменяются.
Придя же в сумерках в избушку устаешь так, что в насквозь пропотевшей заледеневшей одежде лежишь на полу, не в силах двинуть рукой и ногой. Не раздеваясь (за день избушка выстывает), растапливаешь печку, ставишь чай, нужно снять шкурки, высушить одежду, приготовить еду.
Я уверен, что очень немногие знают, что в договор о сдаче пушнины входила строго обязательная добыча зайцев, белок, рябчиков по копеечным ценам.
Добавьте к этому, что в то время никто даже не слышал о снегоходах, минигенераторах и специальном охотничьем снаряжении. Избушки (зимовья) освещались почти исключительно стеариновыми свечами,
которые теперь найти можно только, пожалуй, в музеях.
Но, я опять отвлекся от основной темы рассказа.
В одно утро я совершил ошибку, едва не стоившую мне жизни – оставил на столике недоеденный ржаной сухарик, памятуя о том, что мышей в зимовье нет. Вернувшись я догрыз его запив холодным чаем, а поздно ночью услышал знакомое поскрипывание под нарами.
Поставив утром плашку, я, как обычно, отправился по путику, а на второй день к вечеру – почувствовал недомогание - головную боль, слабость во всем теле.
 К утру поднялась температура и, почувствовав боль в пояснице – я понял, что это не простуда. Не помогало ничего – обилие чая, аптечка, в которой был даже тетрациклин. Каждое движение приносило дикую боль, я с огромным трудом поддерживал огонь в печке, ничего не смог приготовить поесть и чувствовал, как силы покидают меня. Помощи ждать было неоткуда.
На четвертый день я выполз на низкий порожек и вдруг увидел на свежевыпавшем  снегу... следы!
Свежие следы были похожи на человечьи, но более вытянутые, как будто от обуви с длинными носами.
Отчетливо видная цепочка следов вела к болотцу, и я, в каком-то непонятном отчаянном порыве, пополз туда, куда вели следы – к аккуратно расчищенной неровной площадке, буквально усыпанной крупной клюквой, и я стал жадно глотать ягоды, поминутно сплевывая смерзшийся мох.
Вечером, выпив котелок чая с брусничным листом и таблетку тетрациклина, я забылся тяжелым сном и проснулся от того, что был полностью мокрый от обильного пота, который казалось выходил из всех пор.
Утром я кое как выполз на крыльцо и снова увидел свежие следы. Добравшись до болотца, я увидел, что вчерашняя площадка расчищена в стороны, и снова стал без устали есть темно красные ягоды почти не чувствуя вкуса.
В этот день мне удалось ободрать зайца и, сварив его с лапшой, поесть горячего.
Так продолжалось еще три дня, а на четвертый я не увидел следов – все было запорошено свежим снегом.
Боль в пояснице прошла, температура спала, осталась лишь слабость, которую я выгонял с помощью рагу из белок, сгущенного молока из НЗ, и чая.
Пройдя к болотцу, я не увидел никаких следов расчищенных участков и, к моему удивлению, и клюквы под снегом я не нашел.
Продолжать охоту я уже не мог, и через три дня вышел к поселку.
Все, кому я рассказывал эту историю, только посмеивались, не принимая всерьез, но один старый удэгеец, по имени Маята, долго после долгого молчания сказал:
«Живет в тайге давно, очень давно, и, говорят старики, еще с того времени, когда камни не покрылись мхом, лесной дух – Ханяла, его, однако, зовут.
Никто его не видел, но слышали многие – ночью как птица кричит иногда. Помогает тем, кто в беду попал, как вот ты, но редко очень, повезло тебе, однако, тайгу, наверное, очень любишь, да?
Недобрый он – старики говорят – много вреда охотникам приносит, а иногда и пропадали люди – как и не было их никогда.».
В городе я прошел обследование, которое показало наличие у меня пиелонефрита, переносимого в том числе и грызунами.
На мой рассказ (о следах я конечно умолчал) врач объяснил, что высокое содержание витамина С в клюкве в сочетании с антибиотиком и мочегонным чаем – вполне могло вызвать временный положительный эффект.
Так, всё-таки, чьи следы я видел?